Дочь. (обновлено 7 января 2018)

(обновлено 19, 31 августа 2017, 5, 6, 7, 10, 12 января января 2018)
Знакомый перекрёсток рядом с Соломенской площадью, обычно тут вечером безлюдно и нет машин. Но не сегодня. Он едет уставший.
Вдруг яркая вспышка.
Впереди Фольксваген Гольф делает резкий поворот и вылетает на встречную. Он успевает одной рукой схватить Лару, другой выворачивает руль, но поздно — реакция запоздала. Страх, который тогда подкатил к желудку он помнит до сих пор. Это был солёный вкус животного ужаса. Страшный скрежет и шум продолжались несколько секунд, но тогда это показалось так долго. Последнее, что он помнит — крик Лары и то, как она схватила его протянутую руку за запястье.
Больше ничего не может вспомнить, как ни силится. И всегда горько от этой мысли, словно от того, что он вспомнит как всё было что-то изменится.
*** 1 ***
Он улыбнулся собственному плану — привезти Лауру туда же, где провел первый отпуск с Ларой. Сидел и смотрел на закат, потом вышел в коридор, завязал шнурки, вскинул рюкзак на плечи и вышел из дому. Июльская жара расплавила город и несмотря на вечер было душно. До остановки было минут двадцать пути, потом поезд и завтра он будет уже в Южном Свете. Он доехал быстро. План он обдумывал долго, еще дольше готовился. Пока он лежал в больнице, то только и мог, что думать.
Воплощать легко, когда всё подготовлено.
Домик забронирован, всё как он любил в детстве и всё ради неё — деревянный, с крыльцом и выходом к морю, большими окнами и раскидистыми ивами за окном. Море на этой неделе тёплое, дождь не ожидается, он тщательно проверял метеосводки последнюю неделю.
Заблагодя сел в свой вагон. Теперь осталось только доехать. До Южного Света была ровно ночь пути.
В купе ему попалась молодая парочка. Высокая девушка с веснушками и смеющимися глазами была удивительно похожа на Лару и он отвел взгляд в окно.
— Добрый день — сказал парень первым, когда они вошли.
— Добрый.
— Я Игорь, а это Алина. — парень был дружелюбным. — мы с вами вместе будем до Южного ехать?
— Платон, похоже, что вместе, да — пожал он его руку и снова отвернулся в окно. Внутри что-то защемило, словно рана после аварии и не заживала вовсе.
Парочка забыла о нем через пару минут — они смеялись и начали играть в какую-то карточную игру.
Эта Алина удивительно похожа на Лару.  Он и сейчас помнит каждый миг их первой встречи. Они вместе ехали в археологическую экспедицию, она была помощником старшего археолога, а он — обычным землекопом. В первый момент он не знал, что сказать, до того она была красива. И не только внешне. Она мягко сказала ему: «Привет» и улыбнулась. И столько было внутренней глубины и при этом простоты, что он потерялся. Потом по-идиотски как-то пошутил, сейчас уже и не помнит как.
Она тоже была высокой, как и попутчица, с веснушками и весёлыми искорками в глазах.
В той экспедиции они много общались, тогда всё и случилось. Она рассказала о своей семье, о непростых отношениях с мамой, Еленой Максимовной и отцом.
Уже в самом конце экспедиции они сидели ночью на колоде и смотрели на Ангару, а луна отсвечивала от реки. Он признался ей в любви и сделал предложение, а она расплакалась и убежала.  А через минут десять она вернулась и приняла его предложение.
Это было счастливое время.
Потом он стряхнул с себя воспоминания и достал из рюкзака книгу почитать. Но ничего не шло. Платон аккуратными движениями разложил постель и лёг спать.
«Лауре давно пора увидеть море. Оно ей понравится» — подумал он и улыбнулся этой мысли.
*** 1. 2 ***
Лаура узнала его издалека.
Она одна гуляла по двору, похоже Елена Максимовна, ее бабушка и мама Лары, разрешала ей бывать здесь самой. Дочь отобрали, пока он был в коме. Елена Максимовна смогла оформить опеку над дочерью, в виду возможной смерти отца, то есть его. Суд принял во внимание его состояние и отдал Лауру бабушке. Про их натянутые отношения она, конечно же, умолчала.
— Папа, — громко вскрикнула дочь, когда увидела его.
— ш-ш, — приставил он палец к губам, — у нас сегодня будет приключение.
— Я люблю приклюцения- прошепелявила Лаура и он улыбнулся. Какая же она милая.
Быстро достал записку, которую написал еще в Киеве. Затем вынул из сумки одежду и помог дочери переодеться.
Записку положил в почтовый ящик, Елена Максимовна должна была увидеть её к вечеру.
Южный Свет находится рядом с Чёрным морем,  всего каких-то шестьдесят километров. План был прост. Оставить записку, что с дочерью всё хорошо и забрать ее на три дня на море. Всё это было написано аккуратным почерком и дожидалось адресата.
Они ехали в автобусе к морю. Девочка спала у него на коленях, а он поглаживал ее длинные вьющиеся темные волосы. И так хорошо ему было в этот момент, он так долго ждал этого. Доехали они быстро.
От счастья, что его план сработал, Платон мягко взял дочь под мышки и несколько раз подбросил. Лаура смеялась.
Пансионат, в котором они жили был одноэтажным зданием с красивым двором, ивами. Самые дорогие номера — это и были домики, один из которых он снял. Во дворе резвились дети, а на стульях под навесом сидели несколько взрослых.
Платону не хотелось ни с кем общаться, он здесь только ради дочери.
Она вбежала в комнату и прыгнула на кровать:
— Па-а, ты молодец.
И улыбнулась. И вдруг он увидел Лару и что-то кольнуло внутри. Тонкие чертые лица, веснушки и красивые вьющиеся волосы. Только у Лары были светлые, а у Лауры темные.
***
Прошлое снова поплыло у него перед глазами.
В день, когда произошла авария — он работал допоздна. Продажа тренингов интересное, но непростое занятие.
Ночь, усталость, скользкая дорога… Поморщился, пытаясь отвлечься. Потом приставил треугольник локтя к глазам, чтобы не дать слезам появиться.
Слава Богу, что Лауры с ними тогда не было. Воспоминания отогнать сложно.
Они были в коме оба. Она умерла через неделю, он был в коме три месяца.
Потом приехала бабушка и забрала внучку.
Когда он пришел в себя — перед глазами всё белое и непривычное. Больничная палата, угрюмые лица врачей, которые преобразились до улыбки только в момент, когда он вышел из комы. Приехали его родители, брат, сесра и всё. За три месяца, пока он был без сознания, многое узнал о том, что такое реальная дружба. Только Вовчик приехал, но из-за работы на пару дней.
Елена Максимовна отказалась приезжать. Она написала ему короткое письмо, которое дожидалось его на глянцевой поверхности белой тумбочки.
На четвертый день он смог развернуть его:
«Уважаемый Платон.
Я не приеду. Буду честной — в смерти моей дочери я виню тебя. Именно ты был за рулем. И внучку угробить я тебе не позволю. Я хорошо знаю во что превращаются дети в вашей семье. Твоего отца я отлично помню.
Опека над ребенком оформлена на 3 года. Даже не приближайся к ней в это время.
Закон на моей стороне.»
Без подписи. Сдержанный гнев и ярость, излитые на бумагу. Он скомкал письмо и швырнул его в стену. Потом попросил медсестру принести обратно, разровнял и перечитывал десятки раз, до боли в глазах.
Единственное, что у него осталось — это воспоминания. И ими он жил. Его Лауре было 5 лет и хотелось спрыгнуть с третьего этажа борщаговской больницы, если бы не надежда вернуть её.
*** 1. 3 ***
Сейчас он был с дочерью на море. И теперь главным было это время. После комы прошло еще три месяца, он постепенно пришел в себя. С Лаурой они созванивались каждый день, этого Елена Максимовна запретить не могла. И теперь он уже ощущал силу и способность поехать в Южный Свет за ней. Как только он это понял — сразу же принялся за осуществление плана.
 Они побежали на пляж.
Лаура смеялась точь-в-точь как Лара. Потом они плавали, выбрались на берег и лениво растянулись на песке. Она рассказывала ему про ее детский сад в Южном Свете.
В её волосах было много песка, и она сказала, что ей нравится, что папа не начинал причитать из-за этого, как делала бабушка. А он даже не заметил, всё лежал и думал, какая же она красивая у него.
— Па, почему ты не приезжал раньше?
Он задумчиво посмотрел на неё.
— Ты же знаешь, бабушка через службу по делам…
— Да знаю — она махнула рукой, — Но ты знаешь, что всем девочкам нужны папы. У нас в садике есть Кира, у нее нет папы и она грустная всё время.
Он молча обнял ее.
Страх и любовь. Гнев и нежность. Всё это было внутри. Страх потерять дочь и безграничная любовь к ней. Гнев на Елену Максимовну и нежность каждый раз, когда он просил ее передать трубку дочери.
Он не мог словами передать то, что было внутри. Огонь, жажда исправить всё, и сделать ее жизнь лучше. Всю жизнь он не испытывал даже дружелюбия от своего отца и теперь хотел сделать всё по-другому для Лауры.
— Ты такой молодец, что забрал меня сюда. Тут хорошо, в Южном Свете не так.
Она лежала и смотрела на ярко голубое небо. Птицы летали над ними:
 — Пап, я думаю, что когда я стану взрослой — то не разрешу другим взрослым ругаться. Зачем вы с бабушкой ссоритесь.
Он погладил её по голове и рассмеялся.
— Это хорошая мысль. Но когда ты станешь взрослой, то узнаешь и многое другое.
У нее расплелись волосы, в ушах был песок, платье сбилось на левую сторону — но девочка была счастлива. Он видел это по ее глазам.
Обедали они мороженным и арбузом.
— А разве можно так обедать? Бабушка не разрешает мне
— Иногда можно, особенно с папой. Но бабушке лучше не рассказывай.
Когда солнце начало садиться, он посадил её на плечи и пошел по берегу. Когда-то давно он был тут с Ларой, они гуляли по берегу, а затем ушли далеко по косе.
Чем больше времени он проводил с дочерью, тем больше ощущал глубокий и сладкий вкус счастья.
Вечером, когда они запыхавшиеся вернулись, он решил, что сделает все, чтоб снова вернуть себе отцовские права. У него появилась вера, что всё получится. Поговорит с Еленой Максимовной, она всё поймет. Он сделает всё, ну не может она отказать. Всё поймет, признает, что не понимала его.
Лаура давно уже спала, она уснула еще на косе, прямо у него на коленях. Он аккуратно посадил ее себе на живот, она обхватила его ногами, лежала головой на плече и так дремала.
Он принес её в домик и аккуратно уложил на предварительно расстеленную кровать.
Уснуть не мог. Всё время смотрел на её освещенное лунным светом лицо.
Ему всегда нравилось, что Лаура и Лара — два очень похожих имени. И он всегда проговаривал каждое имя с теплотой.
 Потом он вышел на крыльцо.
Море тихо шумело рядом и певчие цикады громко стрекотали. Он не мог поверить, что они отдыхают здесь вместе. Смотрел на луну и думал. Потом вернулся и сел на кровать. Как он уснул — он вспомнить не мог.
**1.4.**
Утром он не проснулся, его разбудили.
Он быстро вскочил. Перед ним стояли двое мужчин, один склонился над ребёнком, другой, со шрамом над ним. В руках у каждого была дубинка. Он испугался за дочь.
— Вы Платон Финдельсон?
Он протер глаза. Лаура еще спала. Сквозь сонный разум проступала реальность.
— Это моя дочь.
— Официально это не ваша дочь. И вы похитили её.
Девочку быстро подхватил на руки какой-то третий мужчина и вышел. Она все еще спала, только у него на руках.
Он выскочил за ним. Там стояла Елена Максимовна с его письмом в руках. Она была красной от гнева.
— Я знала, что ты в Лазурном. Оставалось найти твою машину. Хорошо, что Петя с сыновьями помогли. Но скажи мне, — она указала на него пальцем, — до каких пор ты будешь лезть к моей внучке?
Он постарался ответить спокойно:
— Я ее отец.
— Отец — передразнивая его, сказала бабушка, — стоило раньше подумать, отец.
Его спокойствие разорвано в клочья:
— Хватит. — крикнул он так громко, что она отшатнулась. В этом слове он выместил весь гнев, всю злость от несправедливости смерти Лары, злость на ложность обвинений, злость от собственного чувства вины и невозможности что-либо исправить.
Она скомкала письмо и бросила ему в лицо. Он молчал.  Мужчина со шрамом, который разбудил его, подошел и стал рядом. Вдруг Платон услышал плач дочери — она захлебывалась, всхлипывала. Уже сидела в машине.
Первый, со шрамом, похоже, ожидал, что Платон будет кидаться, драться, но он стоял молча. Елена Максимовна спокойно села рядом с Лаурой, затем остальные двое мужчин заняли места — одни рядом с водителем, другой на заднем сиденье.
Лаура сидела возле окна, оно быто открыто, Платон попытался заглянуть и сказать ей пару слов:
— Доченька, я тебя…
Но бабушка спокойно и неспешно начала закрывать окно.
— Дайте мне сказать дочери
Она ничего не ответила и до упора закрыла окно.
— что я ее люблю
Закончил он фразу.
В бессильной ярости он хлопнул ладонью по стеклу и отошел. Закон был на её стороне.
В это мгновение он понял, что будет бороться до конца. Это не было решением, а словно озарение — другого пути нет.
***2***
Больше не красть дочь. Затея только разъярила всех. Теперь он выбрал другую тактику — переехал и жил рядом с ней. Работу он нашел в Южном Свете и насовсем переехал из Киева.
Главным было — либо восстановить отношения Елены Максимовны к нему либо отвоевать дочь. Но никакого потепления в отношениях не проявлялось.
Она с каменным лицом отдавала ему Лауру, улыбалась всегда только ей и гладила по темным волосам. У него был запущенный в действие план «Б», но к нему прибегать не хотелось.
**2.1.**
В один из сентябрьских дней он отправился пораньше и вошел в дом, где на восьмом этажежила дочь с бабушкой.
Начал подниматься на восьмой этаж, но на втором подумал, что лучше всё же подъехать. Вызвал лифт. Снизу послышался шум, словно кто-то вошел, затем лифт поднялся на второй этаж и открылись двери. Там стояла Елена Максимовна, в руках у неё был пакет и он вошел вслед за ней.
— Здравствуйте
— О, явился — она не скрывала презрения к нему.
Дверь закрылась и лифт поехал дальше. Он подумал, что лучше перетерпит немного ее и снова проведет с дочерью чудесный день. Этот маленький человечек давал ему столько тепла, что он готов был терпеть всё.
— Сегодня прошу вернуть Лару до двенадцати. Нам нужно выучить стихотворение в детский сад, — тоном, который не располагает к спорам проговорила Елена Максимовна.
Он хотел ответить, что его время минимум до двух всегда, вдруг лифт дёрнулся и остановился. Свет погас.
— Что это? — Елена Максимовна вскрикнула и уронила пакет, брякнули стеклянные и консервные банки.
— Похоже лифт застрял. — сказал он и аккуратно поднял пакет.
Они вызвали мастера, но так как это был государственный праздник, обещали, что только к обеду приедет. На часах было девять утра. Он хотел ей как-то помочь, но она вызывала у него только отвращение.
Через пять минут от усталости Елена Максимовна села на пол.
Он сел рядом.
Он подставил свою спину, она оперлась на него. Кажется, это был первый доброжелательный жест с её стороны за последние много лет.
Он всё еще верил, что отношения можно восстановить.
— Почему вы не даете мне шанса?
Услышал, как она хмыкнула и промолчала. Так они просидели несколько минут. Потом она тихо проговорила:
— Ты сам знаешь.
Она винила его в смерти дочери
— Простите меня за Лару.
Вдруг она заговорила и он почувствовал, что-то еще кроме холода:
— Ты убил ее. Не прямо, конечно, она умерла в больнице. Но что ты знаешь об отношениях родителей и детей? Я знаю, какие у тебя отношения с отцом, знаю, что вы не дружили никогда. Но ты не знаешь, как это быть друзьями с родителями. Мы с Ларой с самого ее рождения, я вложила в нее всю свою жизнь. И тут пришел ты. Ты мне не понравился, но ты настаивал, напрашивался и всё — она влюбилась.
Он почувствовал яростные нотки в голосе и одновременно боль:
— Ты забрал у меня дочь. Сначала она уехала в Киев. Но там ты только и делал, что работал, не уделял времени ни Лаурочке, ни моей Ларочке. А потом она погибла. Не говори мне про внучку. Кому ты хочешь, чтобы я доверила её, тебе чтоли?
Платон сдерживался и негромко сказал:
— Ей было хорошо со мной в Лазурном.
— Ты не тот человек, который будет хорошим примером. И я сделаю всё, чтоб ты и дальше еще меньше общался с ней.
Платон стиснул зубы. Она распоряжается их отношениями, словно это куры в ее курятнике. Его бабушка в детстве держала два курятника — в одном были все, в другой отправляла особо буйных. Платон попал во второй разряд по мнению Елены Максимовны.
— Я знаю Юрьевича. Он никоогда не любил Алю, но только издевался.
Теперь она рассуждала про родителей Платона. Это было правдой, отец никогда не заботился о маме нормально. Это стоило признать и он сделал еще один выпад навстречу:
— Вы правы, — тихо проговорил он, но разве я издевался над Ларой?
— Ты? Нет, тут ты прав.
Она вздохнула. Помолчала несколько минут. В лифте было темно и тихо. Он подумал, что разговор окончен, но вдруг она добавила
— Но знаешь, твои корни мне не по душе. Ты всегда был для Лары любимцем, но я-то чувствую тебя насквозь.
Она замолчала. И снова внутри всё упало и он ощутил желание как в Лазурном — биться до конца. И снова он поставил крест. Никаких шансов переубедить её у него не было. Платон знал точно , чего хочет — быть хорошим отцом.
Из лифта их выпустили только к вечеру.
**2.2.**
Теперь можно запускать план «Б».
Он всё подготовил еще будучи в Киеве, до переезда. И сейчас, живя в крохотном Южном Свете, борясь за свою дочь, он вспомнил как всё это было.
Стоял июль. Город плавился от жары, каждый день, проезжая на метро через Днепр он видел, как люди, лениво распластавшись, лежали на пляже.
Но у него была цель. Ему было двадцать восемь, и за свою жизнь он так мало успел.
Он подавал документы на отсуждение опеки у Елены Максимовны.
Невысокое серое здание, в котором сидели грустные люди, наверное такие же невысокие  и серые, как это здание. Охранник у входа сказал, что прием заканчивается через двадцать пять минут и что ему нужно в пятый кабинет.
Он подошел к кабинету и подумал, стучать или нет. Выбрал постучать:
— Добрый день
— Здравствуйте, — ответила полная женщина за большим столом, заваленным бумагами.
— Вот, возьмите документ.
— Что это?
— Документы на восстановление.
Она нехотя взяла и пробубнила.
— У меня через пятнадцать минут обед.
Люди, для которых нет важных вопросов, когда наступает обеденный перерыв. Он набрал в лёгкие побольше воздуха, для него это было всё.
— Причина? — сонно спросила она
— Причина чего?
Она вздохнула.
— Причина лишения родительских прав.
 Потом пальцем проследила по документу и спустилась вниз.
— Та-ак, отец в коме, мать погибла. Ох, сочувствую. А кто опекун сейчас?
— Бабушка.
— Она в Киеве живет?
— Нет, в Южном Свете.
— Ну так что вы мне голову морочите — суд будет там
— И что, я не могу подать документы здесь?
Она посмотрела на часы. Было без семи минут час, время официально еще было, хотя ему казалось, что обычно она всегда уходила на обед раньше.
— Можете. Только давайте побыстрее. И у вас не хватает справки. Прихватите ее.
— Какой справки — начинал он злиться
— Из органа, который может подтвердить, что ваш образ жизни изменился. Вам подойдет лечебный диспансер на Дарнице, там пройдите все тесты.
— Какие тесты? Я был в коме.
— Ах да, необычный случай. Что ж, ладно, вот вам справка, зайдите во второй кабинет после трёх. Поставьте печать и — ваше дело мы возьмем в работу.
Тогда Платон скрыл от Елены Максимовны, что будет подавать документы на восстановление. Это было разумно.
***2.3.***
Постановление суда пришло только в декабре. Это было ударом для Елены Максимовны. Она позвонила ему в тот же день.
— Приходи. Нужно поговорить
Когда он вошел и обтрусил снег с обуви, она мешала ложкой чай и спокойно указала ему на стул на кухне.
— Рассказывай, что ты решил.
Он сел.
— Даже чаю не предложите — с улыбкой пошутил он. На душе было хорошо, наконец-то появилась надежда
Елена Максимовна не обратила внимания на шутку и продолжала помешивать ложечкой чай.
Лаура вбежала.
— Папа, привет.
— Привет, родная
— Лаурочка, родная, давай ты с отцом пообщаешься в отведённое ему время.
Она даже при дочери его называла только «отец», ничего другого придумать не могла. Лаура вышла, но Платон сказал так, чтобы она услышала:
— Это моя дочь, и я буду бороться за неё.
— Хорошая тактика. Но знай, что я приложу все усилия, чтобы у тебя ничего не вышло.
— Почему вы так меня не любите?
Она посмотрела на него.
— Ты что совсем обезумел? Я же объясняла тебе
Она встала.
— Ты хочешь правды?
Он молчал. В этот раз он решил, что даже если она разобьет сковороду ему об голову, он не будет вникать в провокацию. Его гнев будет, но не сейчас.
— Я растила мою дочь. — ты забрал ее.  Я ожидала, что мы будем с ней проводить много времени — вы переехали в столицу. Я мечтала о счастливой старости с ней — она умерла. Её отец предал меня, когда я была молодой.
Он ощутил ее боль и на мгновение даже понял. Она не жалела себя давно и так же жестко относилась к другим.
— Я всю жизнь страдала от таких подонков как ты. Придет на всё готовое, наследит и уйдет. Ты же пришел на полянку, которую не выращивал.
И она вскинула голову. Он узнал жест Лары.
— А отец Лары? Он такой же. Сначала получил, что ему нужно, а потом бросил меня.
Платон психанул.
— Фу ты черт.
Он начал теряться в дебрях ее истории прошлого , но в одном он был уверен.
— Это моя дочь. Да, я много работал и портил свою жизнь. Да, мой отец не заботился обо мне и маме. Но я хотя бы стараюсь меняться.
Он не мог не сказать этого.
Она встала
— Ну хватит. Разговорами ты не понимаешь. Пока я живу, внучку мою ты не получишь.
Он молчал
— Я прошу тебя удалиться. Раз не хочешь по-хорошему
***3***
Двенадцатого января пришло извещение о суде. День суда был назначен на среду, двадцать первое января. И к этому дню Платон ощущал себя так, словно он играет в покер и вся его жизнь стоит на зеро сейчас. Если он проиграет, то останется зеро, если выиграет — то умножится в 32 раза.
Снег поскрипывал под подошвой ботинок, когда он шел на своё первое заседание суда. Подумать только, судиться за собственную дочь с ее бабушкой и его тёщей. Он бы улыбнулся, если бы это не было таким диким.
Так как Елена Максимовна была опекуном и была прописана в Южном Свете, суд назначили по месту жительства.
Судьей была полноватая женщина с серьезным лицом и алыми щеками.
— Встать, суд идёт.
Встал милиционер, Платон, Елена Максимовна. Лаура осталась сидеть, она держала в руках куклу с ярко фиолетовыми волосами.
Судья долго зачитывала какие-то справки. Потом вызвала первого свидетеля. Это была Елена Максимовна.
Она свидетельствовала насколько возможно против Платона. Рассказала про его трудоголизм и отсутствие дома с дочерью. Рассказала про пьянство отца Платона. Наконец, рассказала, как он нахамил ей в лифте, хотя этого не было. Но так как они были в лифте вдвоем, подтвердить другое никто не мог.
Затем вышла Лаура. Она уже сняла куртку и была одета в голубенькое платьице, белые колготки и чистенькие белые туфельки. На лице у неё был испуг, она держала за руку милиционера и искала глазами Платона.
— Я прошу удалиться отца и опекуна девочки — сказала судья.
Платон  вышел в длинный коридор со старым коричневым паркетом на полу и длинными одинокими стенами, выкрашенными в синий цвет, Елена Максимовна медленно шла за ним.
Что говорила Лаура он не знал. Елена Максимовна молча стояла и смотрела в окно, а на улице начался сильный снегопад. Январь выдался снежным. Платон ничего не хотел ей говорить, смотрел как падают снежинки. Почему-то он не верил, что судья признает его показания и вернёт ему дочь. Он пытался смириться с худшим, что он будет видеть Лауру раз в две недели снова, когда ярость Елены Максимовны выплеснется на него в полноте. Но смириться не мог и какая-то чистая злость от осознания несправедливости снова переполняла его.
Вдруг дверь отворилась девочка вышла, вся в слезах. Он подбежал к ней.
— Что случилось, доченька?
— А что если — всхлипывая, повторяла она, — а что если… — но не договорила и захлебываясь слезами заплакала и закрыла лицо руками.
Он не успел узнать лучше, что она имела в виду, как Елена Максимовна взяла Лауру за руку и вывела из здания суда. Там их ожидало такси и они быстро растворились в снегопаде.
Решение суда должно было быть вынесено на следующий день.
Платон молча вышел и медленно побрёл в сторону своего дома.
Всю ночь он не спал. За окном стояла круглая и желтая луна, он вышел на балкон в пижаме и смотрел на нее, пока пальцы ног совсем не окоченели. Сначала он разгонял страхи в голове, которые роились как стая черных ворон. Но потом одна ворона отделилась и стала белой, вдруг он понял, что если завтра он не получит дочь, то ему придется поселиться тут надолго. И доказывать. Что доказывать? Что он благонадежен, что нормальный, что адекватный. Интересно, как это будут оценивать. Показания психолога, врачей каких-то? А вдруг прикопаются к чему-то, он и правда иногда гневается сильно.
Но он был готов. До восемнадцати лет он имел шансы восстановить отцовство, до восемнадцати лет… А сейчас ей шесть. Да, тогда ей будет девять. Но он был готов на всё.
К утру оно заснул, скорее от усталости, но проспал не более двух часов.
У здания суда он был за час до начала заседания.
Когда он вошел, его направили в тот же кабинет заседаний, где проходили слушания. Елена Максимовна с Лаурой опоздали и пришли через несколько минут после начала.
Из кожаного портфеля он достал все бумаги, которые готовил на случай, если ему откажут. Достал и разложил на столе аккуратной стопочкой. Потом подумал, какой же он идиот, что самонадеянно решил сам защищать себя, нужно было нанимать адвоката. Но уже поздно.
Как только бабушка с внучкой вошли, судья вошла и торжественно поднялась на своё место. Затем встала, проговорила много стандартных реплик бюрократов, из которых Платон мало что понял. Наконец она сделала вдох, как пловец перед финальным прыжком в воду, и произнесла:
— Суд признает, что Платон Финдельсон восстановлен в родительских правах. Вы можете забрать дочь у опекуна.
Судья спокойно закрыла папку, спустилась с пьедестала и направилась в кабинет, рядом с залом суда. Черт возьми, она что не понимает, что сейчас вернула его к жизни? Как будто мешок картошки отдала новому владельцу, а не дочь отцу вернула. И почему судьи не берут с собой цветы и подарки, чтобы вручать выигравшему дело. Это было бы уместно.
Эти мысли мгновенно пронеслись в его голове, Платон постоял несколько секунд и сел. Идиотская идея с подарками.
Он не верил в то, что произошло. Почему-то подумалось, что неплохо бы в суде поклеить нормальные обои с красными маками или кофейными зёрнами, чтобы все могли чаще радоваться тут, а то синие стены вызывают ступор. Еще одна странная мысль, неуместная.
Подбежала Лаура.  Он обнял ее, поцеловал разок, но потом стало как-то неловко.
— Лаурочка — только и смог сказать он.
— Папа, давай по мороженному сегодня — негромко сказала Лаура.
— Давай — прошептал он тихо и только дочь услышала.
А потом не придумал ничего другого, как начать собирать бумаги в кожаный портфель.
Лаура, тем временем, подбежала к бабушке и первой обняла её:
— Бабушка, только не плачь, как вчера. Я буду приходить к тебе.
Платон удивился. Он не представлял, что эта железная леди может проявлять такие эмоции, как слезы. Елена Максимовна повернула голову и встретилась взглядом с Платоном. Он спокойно посмотрел на нее и прочитал такую боль, которой не ощущал сам даже в самые трудные моменты разлуки с дочерью. Вдруг понял, что ему жаль ее. Положил последний документ в портфель и подошел к Елене Максимовне. Сказать что-то не мог, а выдавливать из себя — не хотел.
Взял Лауру за руку, одел курточку и они вместе вышли на улицу. Теперь закон снова был на его стороне.

LEAVE A REPLY