Голод

«Ей всего 12» подумал он, глядя на изможденное лицо дочери и выступающие скулы. Они сидели у дороги, среди мелких кустов дрока и вереска. Холодало.
Она сняла футболку, чтобы надеть теплую кофту, он увидел ее тощие ребра, руки, пальцы и ужаснулся. Она переоделась и посмотрела на него:
— пап, может не нужно туда идти? Я не голодна. Лучше поохотимся, как в тот раз в Диком лесу.
Он щелчком выбросил тонкую палочку, которую держал между пальцами, как сигарету. Как когда-то, когда всё было по-другому и люди были другими, и он спокойно мог курить.
Затем молча взял ее за руку.
— Ты боишься?
Она помотала головой отрицательно, но в глазах ее он прочитал страх.
За спиной был последний дом в селе. Еду они не нашли и он корил себя за это. Дальше открывалось бескрайнее поле. Он еще раз посмотрел на дочь, закат отражался в её глазах оранжевым блеском.
Достал из рюкзака карту и развернул на сухом вереске, стелящемся вдоль дороги. Село было всего в пяти километрах. Решил, что осилит за час.
— Пойдём, тут рядом еще одно село. За ним уже должен быть Южный Свет
Он взял её на руки и пошел по пыльной дороге. А в голове крутилась одна мысль, что он обещал жене спасти дочь, во что бы то ни стало. В сумерках они стояли на берегу реки, дул легкий бриз и было так приятно и прохладно. Он тогда не сказал ей, но внутри решил, что сделает это даже ценой себя и всех своих дурацких идей, которых будет еще беспорядочно много. У нее всё впереди, а у него — одни сомнения и усталость.
Хотел дойти затемно. Шагал быстро. План был прост — он знал, где тайник у бабушки Тамары в Южном Свете. Нужно было только дойти, хотя это точно уже не сегодня. От истощения он проходил не более 10 километров в день. Южный Свет был где-то в тридцати километрах отсюда. Вскоре впереди показалось село.
Хруст сухого песка с маленькими веточками под ногами вызывал приятные ощущения. Но резкое урчание в животе напомнило о реальности.
Стояла сухая осень, год был урожайным, но голод охватил весь Юг.
Он поежился, теперь и ему становилось холодно, но кофта была только одна, у дочери.
— Даже в 32-м такого голода не было, — пробормотал он.
— Что пап?
— При Сталине голод достигает… — начал говорить он и осекся. Лучше не произносить эту фамилию, даже при дочери.
Наконец подошли к краю села.
Солнце окончательно село, но остатки света еще были разлиты по тонущему во тьме миру. Безлюдная дорога вызывала оторопь.
Стояло два дома, затем было несколько заброшенных участков и дальше более оживлённая улица.
Они медленно шли мимо домиков и смотрели по сторонам. Безлюдно. Сумерки спустились и, как всегда, когда приходит темнота, становится не по себе.
Наконец вдалеке он увидел мужчину. Тот стоял и смотрел на них.
Подошли ближе. Мужчина был одет в длинное грязное пальто, на ногах обшарпанная обувь, длинная рыжая борода скрывала лицо, но в глазах был странный блеск.
— Вы откуда, — спросил их мужчина?
— Мы из Холмогоровки. Хотим найти ночлег и еду.
— Тогда давайте к нам — неестественно приподнятым тоном сказал мужчина.
— А что у вас?
— Мяса и картошки, конечно, нет, — он засмеялся немного наятунто, — но пару тарелок каши для вас найдем. Сейчас даже с этим туго.
Отец огляделся по сторонам. Что-то смущало, но он не мог понять, что именно. Потом глянул на дочь. Она стояла в нерешительности, но ее худые ручки заставили его ухватиться за эту возможность. Он засунул руку в карман, покрепче сжал холодную рукоять складного перочинного ножа и кивнул.
— Хорошо. У нас есть деньги.
Мужчина рассмеялся
— У нас тоже, но зачем?
Они прошли во двор. Высокая ограда, затянутая виноградом — вдалеке веранда, за столом кто-то сидит. Все гроздья в винограднике аккуратно срезаны.
Отец посмотрел на попутчика.
— Я Антон, а это Аня
— Егор, приятно — снова приподнятым от радости тоном проговорил мужчина. Почему-то подумалось, что это не его настоящий голос.
Запела иволга. Давно он не слышал ее пения и это немного расслабило его.
Они подошли к веранде. Там сидели мужчина и женщина.
— Смотрите, кого я привел — Антона и Аню. Нужно их покормить
Женщина с ужасом посмотрела на них, а потом отвернулась. А может ужас только показался Антону, он не успел разобрать.
Второй мужчина скользнул безразличным взглядом и ничего не сказал, даже не поздоровался.
Такой же заросший, как и Егор.
— Таня, найди в подвале крупу и приготовь гостям немного каши.
Сели за стол. Разговор не клеился. Молча смотрел, как появляются звезды. Аня от усталости уткнулась в его плечо. Мужчины о чем-то негромко переговаривались.
— Как у вас настроение в селе?
— Да как везде
Наконец женщина, Татьяна вернулась с двумя тарелками каши. Она поставила их. Антон заметил, что руки у нее тряслись. Положила две алюминиевые ложки и отошла. Ложки негромко брякнули о деревянный стол.
Антон быстро набросился на еду, Аня последовала за ним.
Через минуту он увидел, что оба мужчины встали. Они сидели прямо перед ним, так что он мог быстро среагировать. Тоже встал.
Неестественный блеск появился в глазах у Егора. Вдруг Антон увидел, как за ними появляется еще несколько теней, фигур людей. Голос Егора стал резким и низким
— Дочь остается с нами. — это был его настоящий тон, глуховатый и сиплый.
Как же, щедрость.  Как можно было поверить в такую щедрость — две тарелки каши.
— Попробуй — Антон взял Аню и поставил спиной к себе.
Второй бородач, не представившийся, резко начал обходить со стороны и набросился на Антона
Нож был в боковом кармане, Антон резким движением достал, на ходу раскрыл и полоснул по руке нападавшего. Тот вскрикнул.
— У него нож — взвизгнул бородач.
Фигуры, которые подходили сзади оказались двумя юношами, которые в ужасе отпрянули.
Напротив стоял только Егор. Он постепенно подходил, но Антон подскочил к нему и несколько раз левой ударил. Это не было похоже на уличную драку, все были тощими клячами. Откуда в нём столько силы, наверное из-за опасности для дочери, промелькнуло в уме  быстрее молнии.
Егор упал и застонал. Антон схватил дочь за руку, другой рукой зацепил рюкзак и бегом выскочил за калитку.
**
Они бежали сколько было сил. Только когда в изнеможении упали рядом с каким-то кустом или деревом, он позволил себе не вставать.
Ночью пошел дождь. Он еле успел расстелить полиэтилен над головами и лежал, слушал шум капель, тихо шуршащих по пленке над ними. Дочь спала. А он лежал и думал, думал, думал, а что если. Но они остались живы. И эта мысль давала такую бодрость, что он не мог уснуть..
***
Утром выбрался из-под полиэтилена и осмотрелся.
За излучиной реки открывался вид на город. Было совсем недалеко, может день пути. Тоненькие струйки дыма из нескольких труб вдалеке в городе вселяли надежду и он улыбнулся. Аня еще спала.
Он чуть было не потерял её. Нащупал в кармане холодный нож и это вселило немного уверенности. Приподнялся на локте, на большее сил не было. Нужно было дойти до города, еще километров двадцать.
 Проснулась Аня. Встала, прошлась вдоль их укрытия и вернулась.
Он сказал:
— Нам осталось немного
— Папа, но разве мы не возле Южного Света.
— Возле.
— А что там?
— Там еда, — Он помолчал. И решил добавить — Я знаю где её найти.
Поднялись, собрали полиэтилен, матрас в рюкзак.
— Чем раньше выйдем, тем скорее придем.
Он взял ее за руку и повел рядом с дорогой. Иногда проезжали машины, но он даже не махал им. Наоборот, крепко сжимал в кармане нож. Потом сел на обочине от усталости и понял, что больше не может идти. В боку кололо.
Начал голосовать, чтобы поймать любое авто. Да, опасность всегда есть, но шанс, что попадутся нормальные люди не меньший.
За час никто не остановился.
Он чертыхнулся. Солнце взошло. Пахло сеном и свежескошенной травой. Кто-то недавно скосил ее, наверное, где-то есть коровы, подумал он.
До города оставалось не больше пятнадцати километров, но он был так изможден, что знал — придется потратить пол-дня на дорогу.
Прошли километров пять и рядом с обочиной нашли дерево с дикими яблоками. Маленькие, горькие, но какая-никакая еда. Ане достал три яблока, четвертое она отказалась есть
— А ты?
— Я не голоден
Мотнула головой. Съел за три укуса.
Добрались в Южный Свет к девяти часам вечера.
Шли тихо. Если замечали впереди силуэты — прятались в кустах, которые густо росли вдоль дороги.
Теперь шли по городу. Людей почти не было. Ходячие скелеты. Смотрят исподлобья. До чего докатилась страна. Но в городе не так страшно, не знает почему.
Он помнил, что у бабушки в погребе много солений и закатки — всё надежно сохранено. Бабушка умерла в прошлом году, об этом он точно знал из телеграммы. Но ключ от подвала был хорошо спрятан, не факт, что они его нашли.
Дом бабушки был на въезде в Чернобаевку. Пришлось пройти через весь город. Весь настороже.
Наконец добрались до крайнего дома на улице, отсюда рукой подать.
Не идут, а плетутся.
— Папа, что мы будем делать, если там нет еды?
Он молчал.
— Па
— Там есть еда
— Ты уверен?
— Да
Наконец увидел знакомый забор.
Сейчас всё решится.
От голода подташнивало. Дочь держалась за руку и от слабости он ощущал, что ему даже это сейчас тяжело.
Вошли в калитку. Быстро взял ключ под кирпичом слева, подошел к дальнему краю забора, разрыл землю и схватился за ручку люка.
Рывком поднял ее, потом вставил ключ, провернул и открыл второй люк.
Пахнуло затхлым и теплым воздухом.
Спустился.
Нашарил свечу на привычном месте, на полке слева, рядом коробок со спичками, чиркнул, зажег фитиль и огляделся.
Увидел длинные ряды стеклянных банок с закаткой, в дальнем конце подвала несколько больших окороков, три бочки с мочеными яблоками, маринованными огурцами и квашеной капустой. Улыбнулся. Он сделал то, что должен. Дочь спасена.
— Па, что там? — услышал встревоженный голос дочери.
— Спускайся.
— Еда?
— Спускайся. Мы спасены.

  1. 👍Класс, это произведение напомнило мне фильм, название уже не припомню, но сюжет был похож на тот что в Вашем рассказе, только там были отец и дочь. 🙂

  2. Интересный рассказ. Смутила полиэтиленовая пленка… В союзе полиэтилен в массовый обиход вроде как в конце 70-х вошёл…

LEAVE A REPLY