Одна единственная партия.

— Вызов принят, — эти слова отделили прошлое от будущего и разрезали мою жизнь пополам, словно горячий нож сливочное масло.
Сейчас, когда я вспоминаю всю историю, шевелятся волосы на голове. Но расскажу по порядку.
Утро. Шесть часов. Я проснулся от крика дочери и того, что вспотел. Дома ужасно жарко, за окном июль и даже ночью воздух стоит. Невыносимая духота. Встал, взял дочь на руки, сын лежал рядом и спал. Сквозь сон поставил кастрюлю на огонь, вскипятил воду, взял коробку с кашей и понял, что это последние остатки. Кофе нет, проснулся от того, что полоснул водой на лицо. Покормил Карину, пусть жена поспит. Осталось несколько картофелин Рине, моей жене, а она будет кормить детей молоком. Хорошо, что Коля питается только молоком.
Выхожу из дому к девяти. У меня есть ровно день. Солнце нещадно палит с самого утра, пахнет пылью и я ощущаю потную рубаху, прилипшую к спине.
Денег на дорогу до Обойного рынка нет, тащу с собой люки невидимки в рюкзаке и от тяжести прихрамываю и шуршу камешками под ногами. Проклинаю Хаима, который продал мне их и убедил пробовать. Проклинаю свою тупость и недальновидность. Но поздно, у нас их полный шкаф и кладовая.
Прихожу к одиннадцати. Устал, сажусь на освещенной солнцем остановке. Рядом бювет, наклоняюсь и пью воду. Холодная, чистая, хорошо, что бесплатно. Третью неделю я здесь, но никто пока не согласился взять мои люки.
До сегодняшнего дня была последняя надежда. Но теперь, когда дома кончилась еда, уже нет ничего, я просто иду напролом даже безо всякой надежды.
Дальше я вспоминаю всё как в страшном сне.
Василий Петрович, заведующий складом, сидел у входа в павильон под ярко синим навесом. Он обмахивался шляпой и вытирал белым платочком пот со лба.  Крытый огромный павильон со стройматериалами оригинально назывался «БудСтрой» и был моей целью.
Петрович, как все его тут называли, играл в шахматы и был моей самой главной задачей — именно он решал, какие товары размещать в павильоне, а какие нет. Но он уже дважды отказал мне.
Я попытался заговорить. В ответ он грубо одернул меня словами, что занят. Через ход он выиграл партию. Я продолжал стоять рядом и обратил внимание, что сделал он это изящным ходом конем, предварительно пожертвовав ферзя.
— Красиво
Он удивлённо глянул на меня.
Я кивнул
— Играешь?
— Немного
Он встал и отряхнул ладони. Глядя мимо меня, он сказал:
— Так давай сыграем? Проиграешь — чтоб я больше не видел тебя тут. Выиграешь — выставляй свои люки у меня один месяц. Только один. Одна единственная партия. Идёт?
Перед глазами пронеслось всё — последние три недели, как я ходил к нему. Шесть лет брака с Риной и наши двое детей.
— Принимаю вызов
Я точно знал, что проиграю. Потому что не играл больше двенадцати лет. Но я был в таком отчаянии, что готов был на всё.  И сжал виски ладонями.
Проигравший Петровчиу встал. Он был одет в старые потертые джинсы и рубаху, и выглядел как обычный рабочий.
— Скотина ты Петрович, выигрывать у начальника. — усмехнулся он
Петрович заново начал расставлять старые шахматные фигурки на своей половине.
— Рисковый ты, сынок
— Немного. — я отвечал, а сам вспоминал ферзевый гамбит для белых.
Мы сидели под навесом, тень покрывала только стол и шахматную доску и Петрович даже налил мне стакан воды. Батарея магазинов товаров для дома и ремонта тянулась вперед на несколько километров. Битва за неё. Потому что получив вход в павильон я мог зацепиться за всех остальных. Но по правде — битва была вообще за мою жизнь, моих детей и семью в целом.
Мимо проехал автомобиль и поднял клубы пыли. Я закашлялся, а Петрович посмотрел на меня и усмехнулся.
Через минуту подтянулись двое человек в старых робах. Потом еще четверо.
Они обступили нас и нашу партию и тихо перешептывались. Кое-что до меня долетало:»Жалко пацана». «Сам виноват». После этих слов я совсем приуныл — кажется, никто из них не побеждал у Петровича.
— Мужики, разойдитесь. Не стойте над душой — прикрикнул мой соперник.
Несколько человек одели шляпы и ушли, но трое взяли табуреты и сели поодаль. Я вспомнил Колю и Карину, подумал, что они сейчас голодны и к вискам прилила кровь.
— Играем-играем, — громко повторил я. Но страх проиграть переполнял.
Мы расставили шахматы и Петрович спрятал две пешки в ладонях и отвел руки за спину. Мои шершавые ладони вспотели, но я выбрал правую руку. Отец всегда говорил, что правши — смелые люди и я любил правшей.
Мне выпала черная пешка. Плохо. Не люблю играть черными. Пешка оказалась пыльной, я вытер ее ладонью и поставил на доску.
Он пошел королевской пешкой на Е4.
— Так что это за люки у тебя такие?
Я поставил свою королевскую пешку
— Люки-невидимки. В ванную, туалет — под плитку, прятать краны, соединения — у меня пересохло во рту и я сделал глоток.
Он решил использовать защиту Филидора.
Я вспомнил, как вчера плакала Карина, долго плакала, заливисто, голодный ребенок — это страшно.
— У тебя есть семья? — спросил его Петрович, делая еще один атакующий ход.
— Да, есть. Жена пока в декрете, у нас ведь двое детей.
Он расхохотался.
— Ты давай играй лучше — он ощущал соседство мужиков и хорохорился. Я это чувствовал. — правильно я говорю, Серёг?
Он повернулся к одному из мужиков, который сидел справа от него. Тот усмехнулся и кивнул. Я знал его — это продавец мебели
Вдруг Петрович забрал мою ладью. Я так заигрался, что потерял бдительность совсем.
Я приуныл
— Ты держишь слово?
— Да, если проиграю — то больше не приду к вам.
— Отлично
— Но если выиграю — решил похорохориться я, — то мои люки будут у вас и вы выделите целый стенд.
— Но-но, ты сначала выиграй — отшутился Петрович, — ладью не зевай.
Он почесал затылок и вытащил сигарету.
— Подкурить будет, ребят?
Несколько рук появилось и протянуло зажигалки Петровичу.
Он в удовольствие затянулся и посмотрел на шахматную доску. Был мой ход. Позиция была проигрышная, я это понимал, но сдаваться не собирался.
— Ну что, сдаешься? — спросил он меня и расхохотался.
Мне была на руку его беспечность. Я придумал две комбинации и как раз просчитывал их, — одна выходила на вилку, с возможностью выиграть слона, друга — гарантированно давала пешку.
— Слоном пойду — негромко сказал я.
Он посерьезнел и посмотрел на доску.
— Так, что-то я развеселился.
Он подумал и пошел пешкой вперед, перекрывая мне возможность атаки. Игра становилась вязкой.
Я вспомнил как всё началось. Я пришел на рынок, предлагал мои люки-невидимки. На меня смотрели, как на сумасшедшего — никому они не нужны были. Стояли ясные июньские дни, толпы людей сновали по рынкам и всех продавцов все устраивало. Зачем покупать товар, которым можно рискнуть и прогореть.
Но я не сдавался, у меня не было других вариантов, как начать зарабатывать.
И потому каждый день я приходил и старался познакомиться с новыми пятью продавцами. Вскоре меня знал уже весь Обойный рынок, многие насмехались. Но когда я приходил домой вечером, там меня ждала Рина с двумя детьми и полупустой холодильник. Это было всё, что нужно, чтобы на следующий день я первым делом вставал и снова шел на рынок.
И вот сегодня утром этот Петрович смотрел на меня глазами,наполненными насмешкой, сидя за шахматной доской.
«Парень, ты надоел мне. Играем партию и на этом всё.» говорили его глаза.
— Э-эй, парень, ты уснул? — Петрович несколько раз щелкнул пальцами перед моими глазами.
— Ой.
— Твой ход
Я решил развивать левый фланг атаки. Отправил туда ферзя и слона, начал строить укрепление из пешек. Сделал длинную рокировку.
Он понял мою задумку и попробовал атаковать на своем левом фланге.
Через несколько ходов он отобрал у меня коня.
Я распсиховался. Встал и прошелся вдоль доски и обратно. Солнце стояло прямо надо мной и капля пота скатилась по спине. Я посмотрел на деревья вдалеке. Это были тополя, высокие, спокойные, уверенные.
— Да что ж это такое.
— Эй, сядь. Учись проигрывать достойно — он испепелил меня взглядом.
Я послушался. Он гордо посмотрел на меня и в его глазах я прочитал усмешку.
Это разозлило меня и я снова собрался. Да, я без ладьи и коня, но я буду бороться, пока не увижу мат.
Вдруг подъехало авто. Выскочил мужчина кавказской национальности.
— Петрович, здравствуйте.
— Добрый день — ответил он.
— Вы мне вчера рассказывали про радиаторы. Что это лучшая цена в городе. Так вот, я купил их четыре штуки. А сегодня утром нашел вот это — он показал на несколько крупных полотенцесушителей, торчащих из багажника с красной лентой, чтобы
— Они на тридцать процентов дешевле — в «БудКардане», на Караваевых Дачах. Как это понимать? Вы вернёте мне разницу, как и обещали?
Я почувствовал слабое шевеление надежды. Петрович поднялся и посмотрел на подъехавшего.
— Давайте разберемся.
На разбор ушло около часа. Я всё это время обудмывал новые ходы, придумал четыре комбинации, потом устал. Сидел, жевал травинку и смотрел по сторонам. Мужики разошлись и я сидел один.
Наконец, Петрович вернулся. Ему ришлось выплатить разницу — подъехавший кричал, ругался, грозился управлением по защите прав потребителей.
— Ради четырёх радиаторов так кипятиться — пробубнил Петрович, когда сел.
Сделал ход. Я заметил, что он зевнул пешку и тут же взял ее.
Я повел в атаку свои две пешки и он зевнул вторую. Он нахмурил брови и усмехнулся. Думал минут десять, наверное. Я полностью сжевал травинку
— Хочешь выиграть и поставить свои люки в нашем торговом центре? А вот так? — резко спросил он.
Он поставил ладью под бой слону. Я удивился, это было похоже на жертву с темпом, но никакого темпа он не выигрывал.
Я спокойно забрал ладью и вдруг он схватился за нее так, словно это была его игрушка детства.
— Стой.
Я молча поставил выигранную ладью рядом с двумя выигранными раньше пешками.
— Ваш ход.
Он побагровел. Мужички к тому времени вернулись, они сидели и смотрели на меня, а потом переводили взгляд на него.
Я спокойно продолжал партию. Всё перевернулось с ног на голову. Теперь победа была у меня была в руках и нужно было просто ее не упустить.
— Я хотел сделать жертву с темпом — негромко сказал Петрович в ответ на удивленный взгляд Сереги, продавца мебели.
Я сделал еще несколько ходов. Он был полностью обескуражен. Вытер платком лоб и бегающими глазами смотрел на доску.
— Мат.
Это было словно забитый гвоздь в крышку гроба. Вокруг молчание.
Петрович протянул ладонь
— Поздравляю — ледяным тоном произнёс он.
Я вдруг представил Рину, Колю и Карину. В уме я видел, как веду их в соседнее «Сельпо» и покупаю несколько килограмм мяса, большие пакеты с брокколи, пекинской капустой, апельсинами, бананами, киви, много детского питания и самую необходимую одежду.
Я пожал руку Петровича, она оказалась сухой и холодной и улыбнулся ему. И вдруг понял, что палящее солнце больше не раздражало меня.

LEAVE A REPLY